![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sestra_kerryhttps://www.nihilistanabalkonu.cz/l/je-putin-vazne-uplny-cvok/?fbclid=IwAR284RAyYrND5vUffEY1sggUj8D2by9LSdUFQdEPtm87jLPmKnHsjtvknws
Этот безумный рост цен на сырье позволил Путину осуществить хотя бы частичное восстановление российской экономики, что дало надежду на более достойную жизнь миллионам россиян. К сожалению, это было экономическое чудо, построенное на шатком фундаменте. Столь зависимая от экспорта сырья экономика более характерна для стран третьего мира. Мадлен Олбрайт весьма метко назвала Россию «бензоколонкой с ядерным оружием». Экономика развитых стран обычно больше основана на услугах и технологиях. Для страны аналогичного значения и размера строить экономику преимущественно на экспорте сырья не только несколько унизительно - потому что это экспорт первичных ресурсов без какой-либо добавленной стоимости, являющийся растратой потенциала в стране с несколькими великими университетами и большим количеством образованных и способных людей. Это просто катастрофически рискованно. Потому что цены на сырье могут с течением времени сильно колебаться.
Такие микрогосударства, как Кувейт, могут противостоять подобным колебаниям, сохраняя большую часть своего абсурдного богатства в виде резервов на случай худших времен. Но в населенном государстве российских размеров даже такие повышенные доходы легко сокращаются и падают, потому что крупным государствам нужно много денег на многое для многих людей. Поэтому они не могут создать какие-то огромные резервы, поскольку им приходится постоянно тратить деньги. И, конечно же, все в России шло к тому, что это однажды случится...
Провал Запада
Хотя Путин много говорил о социальных инвестициях, на самом деле он не следил за тем, чтобы они приносили плоды. Я думаю, это было отчасти потому, что у него были другие приоритеты из-за его личных установок. Поэтому в оборонный бюджет и в целом на силовиков пошло больше средств. Это была область, которую Путин (в отличие от экономики и проектов развития) понимал и заботился о ней. Среди прочего, он осознал, какое унижение России принесло игнорирование инвестиций в оборону и безопасность во время чеченских войн. И возмещение унижения России стало главным пунктом политической повестки дня Путина во второй половине его правления.
Как уже было сказано, Путину очень повезло в начале своего президентства с взлетом цен на сырье до абсурдных высот. Но все хорошее однажды заканчивается. Стагнация началась в 2011 году, и вскоре после этого сырьевой пузырь внезапно лопнул. Цены на нефть буквально вошли в пике, упав за короткий промежуток времени на две трети. И вот здесь проявились последствия управления государством как бензоколонкой. Когда цены на дизельное топливо падают на две трети, существенно падают и доходы вашего государственного бюджета. Это бюджет, из которого выплачиваются пенсии, армия, инфраструктура, здравоохранение и т.д., а Путин точно не хотел экономить на армии, поэтому ему пришлось начать экономить на всем остальном.
Падение уровня жизни — это то, что люди заметят очень скоро. Путин начал осознавать падение популярности и отстранение от власти. А быть вне власти - это то, что такие люди, как он, не могут себе представить. Он решил бороться с этим двумя способами. Во-первых, он стал закручивать гайки, чтобы легче было справляться с любым недовольством толпы. Если в первое путинское десятилетие еще можно говорить о полудемократическом режиме с авторитарными элементами, то во втором десятилетии Россия начала превращаться в классическую диктатуру. В 1990-е годы и в начале путинского правления существовал ряд независимых СМИ, некоммерческих правозащитных организаций и зародышей функционирующего гражданского общества. По мере ухудшения состояния экономики Путин постепенно начал сокращать все эти элементы, а в итоге открыто их ликвидировал.
Независимые СМИ все больше сдерживались бюрократическими запугиваниями и угрозами со стороны государства, и большинство из них исчезло. С несколькими последними уцелевшими («Новая газета», «Дождь» и т. д.) режим цацкался для подтверждения «либерализма» правительства, дающего простор оппозиционным течениям (которое уже закончилось с украинским кризисом), но в то же время делал все возможное, чтобы гарантировать, что они останутся полностью маргинальными источниками информации, которые по-прежнему обращаются к тому же маленькому пузырю диссидентов. Как только независимая среда набирала слишком много последователей, ее тут же уничтожали.
Та же участь постигла и некоммерческие организации и общественные объединения. Тех, что были международными (такими как Amnesty International или People in Need), пришлось начать называть «иностранными агентами», и в конечном итоге большинство из них были вообще высланы из России. Их коллегам внутри страны пришлось еще хуже. Антиправительственные выступления запрещались и подавлялись со все большей жестокостью.
Выборы (которые Путин, вероятно, выиграл бы до того времени без фальсификаций) превратились в фарс. Политическая оппозиция была маргинализована, практически не получая места в государственных СМИ (а других СМИ в России вообще не существует). Лидеры оппозиции, завоевавшие большую популярность (часто в связи с борьбой с коррупцией), были арестованы и преданы суду в рамках сфабрикованных коррупционных процессов. Если это не помогало, то их либо убивали (как Бориса Немцова), либо, по крайней мере, пытались это сделать (как с Алексеем Навальным).
Режим заметно ужесточился. Поскольку это не избавило Путина полностью от страха быть отстраненным от власти, он избрал другую проверенную диктаторскую тактику: отвлечь внимание общества от нарастающих внутренних проблем на внешнего врага. Поскольку реальных внешних врагов у России на тот момент не было (максимум были критики путинского подхода), их пришлось создавать искусственно. Проблема с выдуманным внешним врагом в том, что когда враг долгое время не предпринимает враждебных действий (что и делают сфабрикованные враги), приходится нагнетать напряжение через равные промежутки времени самому, иначе люди поймут, что ничего не происходит, и переосмыслят свои действия и собственное несчастливое положение.
Именно этим Путин довольно успешно занимается после экономического кризиса 2008 года и положение постепенно ухудшается после падения цен на нефть в 2014 году. В 2008 году российские войска вторглись в другое независимое государство, Грузию, впервые после окончания холодной войны. В ходе непродолжительной войны они обеспечили фактическое отделение двух сепаратистских республик (Абхазии и Южной Осетии) от Грузии и их оккупацию российской армией.
Здесь Путин пустился во вторую военную авантюру, и она у него снова удалась. Реакция Запада была слабой до нулевой. Грузию не принимали в расчет иначе как на словах, санкции для России были вполне символическими, и вскоре после этого президент Обама объявил о «перезагрузке» отношений, заявив Путину, что «все в прошлом» и что можно начать с чистого листа. Что Путин, видимо, интерпретировал как слабость и карт-бланш на очередную агрессию.
Мотивация Путина в отношении интервенции в Грузии была двоякой. Первый пункт был ориентирован на отечественного потребителя. Когда Путин вступил в должность, он все еще относительно открыто говорил о сталинских чистках и ошибках, допущенных Россией в прошлом. Он сказал об СССР: «У того, кто не сожалеет о распаде Советского Союза, нет сердца. У того, кто хочет вернуть Советский Союз, нет мозгов». Сказано, чтобы впоследствии обнаружилось, что у самого Путина нет мозгов... Он решил отвлечь внимание россиян от домашних хлопот, «вернув русское величие».
Точно так же Путин воспользовался нежеланием Обамы свергнуть Башара Асада в Сирии. Даже после того, как Асад применил химическое оружие, которое Обама первоначально назвал «красной линией», которая спровоцирует вмешательство США, ничего не случилось. Взамен, это спровоцировало вмешательство России. Барак Обама блефовал, и это не сработало - он не хотел затевать очередной конфликт на Ближнем Востоке, потому что отчаянно пытался вырваться из двух предыдущих (Ирак, Афганистан), где американцы не очень преуспели. Поэтому он надеялся, что если он будет угрожать Асаду и не подразумевать этого всерьез, угроз будет достаточно. Но оказалось - недостаточно.
Путин сначала сдерживал силы в Сирии, потому что не хотел рисковать прямой конфронтацией с американцами (русские всегда понимали силу и не бросались без нужды в проигранные бои, даже во времена Сталина), но когда стало ясно, что американцы не стремятся в Сирию, он поспешил туда сам. Режим Асада, который был за миллиметр до краха, был спасен вмешательством России. И отдал Сирию в крепкие объятия российского влияния (поэтому теперь Сирия была еще и одним из четырех государств, проголосовавших в ООН против резолюции, осуждающей российскую агрессию в Украине).
Сферы влияния на Ближнем Востоке - это звучит как возвращение к холодной войне. Путин тоже это понял и именно так и представил, сделав вид, что Россия снова стала мировой державой, способной вмешиваться в события далеко за пределы своих границ. Однако это неожиданно успокоило американцев. Соединенные Штаты по-прежнему оставались мировым гегемоном, и некоторое влияние России в Сирии этого не изменило. В глазах американцев Россия была еще слабым государством, которое просто играло в СССР. Скорее, Китай начал раздражать Вашингтон, а Обама все больше и больше смотрел в сторону Тихого океана. Какая-то Россия, пусть с ней разруливают европейцы, иметь дело с кем-то столь ничтожным ниже нашего уровня.
В России обычные люди никогда не преуспевали в истории. Россия не была и не является государством всеобщего благосостояния, как Скандинавия или Швейцария. Тот факт, что Россия не знает своих границ, поэтому давно стал частью российского менталитета - размеры России всегда давали русским чувство собственного достоинства и значимости в трудных жизненных условиях. Поэтому Россия должна не уменьшаться, а всегда только расти.
Распад СССР был эрозией российских масштабов и, следовательно, ударом и несправедливостью, которые необходимо было исправить. Поэтому Путин стал брать на себя роль реставратора такого масштаба и защитника русских в странах, которые Россия потеряла в холодной войне и начал делать вид, что холодная война продолжается и что все еще существуют сферы влияния нескольких сверхдержав. Российская государственная пропаганда создавала впечатление, что Запад все еще расширяется, окружая Россию и вмешиваясь в традиционную сферу ее влияния. Таким образом, страна находится в осаде и под угрозой. Этим нехитрым способом Путин уже целое десятилетие держит россиян в страхе. И ему нужно постоянно подпитывать этот страх.
Проблема в том, что холодная война закончилась. И каждая независимая страна может выбирать, к кому присоединиться. Но Россия этого совершенно не приемлет. Когда открыто пророссийский режим где-то рядом сменяется чем-то менее пророссийским, Россия расценивает это как прямую атаку на себя. Именно так это и продается внутренней аудитории. Различные «цветные революции» (розовые в Грузии, оранжевые на Украине, тюльпанные в Киргизии, Евромайдан и т. д.) описываются как организованные ЦРУ перевороты, используемые для расширения американской сферы влияния на российское пространство. А затем возможны военные интервенции как оборонительная акция, призванная защитить русскоязычное население от притеснений со стороны нового проамериканского режима, пытающегося этнически очистить свою страну от русских.
Это все бред, конечно. И мне интересно, насколько сам Путин верит в эту извращенную интерпретацию. До недавнего времени я думал, что этот нелепый театр в окружении России — всего лишь игра для отечественной публики, а настоящая мотивация Путина — боязнь «цветной революции» в самой России. То, что на самом деле происходит в постсоветских республиках, — это не проамериканские перевороты, организованные ЦРУ. Местных жителей уже не забавляют местные клептократические авторитарные режимы и они требуют реформ, которые приблизили бы их к уровню жизни на Западе. Они просто хотят функционирующего государства.
Возможная цветная революция в России будет иметь схожие причины, и Путин буквально боится этого. И поэтому он делает все возможное, чтобы подавить подобные тенденции в ближайшем окружении. Он делает это не для России, он делает это для себя. Наоборот, реальность такова, что после окончания холодной войны Россия и постсоветское пространство Запада были более или менее разворованы. Что на самом деле является огромной ошибкой и провалом.
В 1990 году США перестали воспринимать Россию как угрозу и, следовательно, фактически перестали ее замечать. Россия теперь считалась слабым и экономически относительно незначительным государством, не заслуживающим более пристального внимания. Соединенные Штаты стали видеть угрозы в другом – терроризм стал главным врагом с 2001 года, при Обаме США сделали «разворот в сторону Азии», где проблемы и возможности гораздо большего значения (особенно в отношении Китая) начал расти. Россия была слишком неинтересна американцам, чтобы пытаться ее окружить. По мнению США, Россия является (или была) проблемой для европейцев.
Но европейцы относились к России не намного лучше. Практически все крупные западные страны упустили из виду сверхдержаву в лице России и перестали считать ее опасной. Крупные западноевропейские государства интерпретировали окончание «холодной войны» как то, что они больше не имеют никакой внешней угрозы, и начали резко сокращать свои оборонные бюджеты и инвестировать в другие вещи (например, в социальную сферу). Войны в Европе больше нет, а благодаря НАТО мы прикрыты американским зонтиком, так что нам даже не нужна собственная нормальная армия.
Крайним случаем здесь является Германия, которая является самой богатой страной Европы, но ее вооруженные силы находятся в совершенно плачевном состоянии. В них никто не вкладывался годами, а недавняя проверка показала, что немецкая армия вообще не очень боеспособна, потому что добрая половина ее техники подлежит списанию (что, надеюсь, изменится благодаря Украине). Сообщается, что из 128 немецких истребителей Eurofighter в 2018 году только четыре находились в рабочем состоянии. Хотя страны Центральной и Восточной Европы всегда предостерегали против России (потому что у них есть плохой опыт с ней), западноевропейские державы игнорировали эти страхи почти так же, как они когда-то игнорировали наши опасения по поводу Гитлера.
В основном это связано с тем, что после окончания холодной войны Россия воспринималась Западом как маленькое и бедное государство. Потому что... потому что это и есть маленькая, бедная страна. Хотя она не мала по размеру территории, в ней проживает всего 140 миллионов граждан. ЕС и Великобритания имеют более полумиллиарда. 330 миллионов человек живет США, в Китае - более миллиарда. А размер сверхдержавы определяет численность населения, а не количество берлог в Сибири.
А также ее определяет размер экономики. О реальном состоянии экономики России известно немногим, но на самом деле Россия экономически меньше Италии. С Францией, Британией, и к сожалению с Германией она практически несравнима (немецкая экономика в 2,5 раза больше). Экономика США почти в 15 раз больше. И я не говорю о ВВП на душу населения, который лучше всего характеризует, насколько страна бедна или богата — в этом отношении Словакия в два раза лучше России. Если бы Россия не занимала такую большую площадь на карте, то это было бы обычное, рядовое государство третьего мира (такое как Бразилия, Индонезия и т.д.). По сути, только ядерное оружие делает Россию великой державой.
Поскольку ядерное оружие служит только для сдерживания и не может быть использовано в реальной ситуации, Россия очень слаба против Запада. В экономическом, демографическом и военном отношении она буквально карлик по сравнению со странами НАТО и ЕС. Поэтому может показаться полнейшим безумием, когда Путин сознательно провоцирует этого Голиафа. Создать искусственную угрозу из того, кто во много раз сильнее тебя, может только полный псих, да?
Запад не только не напал на Россию, но демонстративно на нее чихать хотел. Американцы вообще не обращали на нее внимания, а немцы, французы и англичане видели в России максимально интересный растущий рынок, куда можно выгодно вложиться и откуда можно хорошо импортировать сырье. Мало того, что не западные государства устроили Евромайдан на Украине, он их скорее искренне удивил и они его полностью проигнорировали. Страны Западной Европы стремились к хорошим отношениям с Россией, потому что сами чувствуют себя сильными и бесстрашными, а заботы восточноевропейцев их не слишком беспокоят. И если бы Россия не продолжала нагнетать обстановку, они бы продолжали стремиться к хорошим отношениям. Они выгодны для них.
Если Россия утверждает, что Запад ее окружает или угрожает ей, то Россия сильно переоценивает Запад. И у ЕС, и у США есть миллион собственных проблем, которые они едва могут решить, и до прошлой недели Россия находилась в списке западных приоритетов где-то между 37-38м местом. Трудно угрожать тому, кто более или менее вам до ж*пы. И вам этот субъект интересен только потому, что снабжает вас газом. Это примерно так же логично, как если бы вы хотели окружить и угрожать курьеру, который приносит вам еду (потому что, как и мне, вам лень самому ходить по магазинам) и о существовании которого вы забываете через две минуты после его ухода.
Путин вел относительно сбалансированную игру с Западом, поскольку у него были не те карты. Как уже было сказано, на фоне объединенной Европы, защищенной американским военным щитом, Россия — крохотное микрогосударство. Поэтому Россия избрала единственную стратегию, которая могла помочь ей хотя бы немного сбалансировать свои силы: разделяй и властвуй или «ниспровергай изнутри».
Москва начала тайно или открыто, финансово и в СМИ (особенно через своих интернет-троллей на соответствующих сайтах и в дебатах) поддерживать всех в Европе и США, кто:
(а) возмущался против ЕС и НАТО; [прим. мое: это действительно сработало во всех известных мне странах ЕС]
б) обещал обеспечить максимально возможную неоднозначность, хаос и социальное расслоение.
А это были буквально кто угодно - Кремль в этом не был особо разборчив. В годы холодной войны СССР имел четкую идеологическую направленность и поддерживал особенно те силы, которые поддерживали коммунистическую идею в мире или Восточный блок как таковой. Путина, с другой стороны, в принципе не волнует, что сообщают люди и группы, которых он поддерживает в Европе и США, и почему. На самом деле его даже не особо интересовало, нравится ли им Россия. Главное, что они соответствовали хотя бы одному из вышеперечисленных пунктов.
В результате получился причудливый союз, в котором Россия поддерживала коммунистов и неонацистов (которые иначе ненавидели друг друга), либертарианцев, националистов, ультраконсерваторов, популистов и т. д. и т. п. От Томио Окамура [одиозный чешский политик, прославившийся своей ксенофобией] и Марин Ле Пен до Дональда Трампа. Многие политики хорошо подходили для скрытой или явной поддержки России, потому что это увеличивало их электоральный успех.
Главным оружием России против Запада был хаос. Россияне быстро поняли силу Интернета и социальных сетей, где люди перестали ориентироваться в изобилии информации. В такой среде очень легко распространять ложь и теории заговора или создавать впечатление, что объективной правды не существует, все лгут и никому нельзя доверять. Россия предприняла целенаправленные усилия, чтобы снизить доверие американских и европейских граждан к своим собственным институтам и ценностям.
Помимо неофициальных каналов в виде различных дружественных сайтов и цепочек писем, распространяющих русские нарративы (особенно через переводы с конспирологических сайтов, но часто и через собственное создание полезных идиотов), были и официальные масс-медиа. Помимо агентства Sputnik, это был прежде всего телеканал Russia Today, который долгое время выглядел как достаточно серьезное средство массовой информации, предоставляющее широкой аудитории информацию на английском языке (такой себе русский аналог BBC World или CNN International). Это было государственное телевидение, нанимавшее западных репортеров, с огромным бюджетом.
До 2014 года, когда Россия впервые нанесла военный удар по Украине, оккупировала Крым и часть Донецкой и Луганской областей и случайно сбила гражданский рейс MH17, в Russia Today было довольно сложно распознать российский пропагандистский пропагандистский канал. Однако во время украинского кризиса стало ясно, что Кремль на самом деле создал и финансировал подобные СМИ.
В то время как Путин вел безумнейшую пропаганду в стиле Геббельса для внутренней российской аудитории на государственном телевидении (когда Первый канал российского телевидения говорил о детях, распятых бандеровцами, и о том, что оккупация Чехословакии в 1968 году в действительности была ответом на зарождающееся вторжение НАТО), пропаганда, направленная на Запад, была гораздо более изощренной и менее прямолинейной. Это потому, что Путин знал, что у него де-факто информационная монополия в России, в то время как западное население имеет доступ к широкому спектру информации.
Российские (или пророссийские) СМИ начали применять очень хитрую стратегию, которую иногда называют «информационным туманом». Они опубликовали десятки различных, противоречащих друг другу версий каждого события, от относительно правдоподобных до самых громких теорий заговора, так что узнать, что произошло, было практически невозможно. Люди должны были из этого сделать самим собой разумеющийся вывод, что все лгут и что мы никогда не узнаем правду или что «правда где-то посередине».
Ведь это до сих пор распространенная ошибка медийно неграмотных людей, считающих, что «истина всегда где-то посередине», и называющих это критическим мышлением. Проблема в том, что истина не всегда находится посередине, иногда она очень явно находится на одной стороне спора, и, пытаясь "уравновесить" обе стороны, вы только разбавляете и релятивизируете истину. Именно этого и добивались русские. Что еще им оставалось, когда поддерживаемые ими сепаратисты были бездарными кретинами, сбивавшими все, что пролетало у них над головой.
Таким образом, Россия начала пользоваться своими основным преимуществом перед западными демократиями. И это была его собственная недемократическая натура. Демократические государства должны, в принципе, уважать свободу слова и давать место противоположным взглядам, даже если они более самоуверенны или опасны для себя. Это значительно облегчило российское влияние, поскольку у Запада было очень мало возможностей его обуздать, не прибегая к цензуре и предательству собственных ценностей. В то же время он не мог отплатить России той же монетой, потому что Кремль цензуры и преследований оппозиции никак не избегал.
Помимо влиятельных операций, Путин отваживался на открытые диверсии и теракты там, где угроза прямого военного противостояния с Западом была незначительна (которую Россия без ядерного оружия проиграла бы сокрушительно, а с ядерным оружием его проиграли бы все). Осуществляла кибератаки, шпионаж, взрывала склады с боеприпасами, убивала своих бывших агентов на Западе и т. д. А также любезно взялась за бедных отставных европейских политических деятелей, наняв их в свои госкомпании с баснословной зарплатой и используя как лоббистов. От канцлера Германии Герхарда Шредера до премьер-министров Италии и Франции Маттео Ренци и Франсуа Фийона. А потом, конечно, был послушный песик Милош [Земан - чешский президент], который делал все это, вероятно, только потому, что так сказали его хозяева Неедлы и Кельнер, которым хорошие отношения с Россией облегчали бизнес. Или Бог знает, почему Милош на самом деле это делал...
Благодаря этому прекрасно получилась путинская военная авантюра в виде первого вторжения на Украину в 2014 г. После практически нулевой реакции Запада на Грузию Владимир М*дилович становился все более грубым. Здесь он тоже вмешался «в поддержку сепаратистов», защищавших бедное русскоязычное население Украины от несуществующего геноцида (точнее, до смены режима в Киеве с послушной прокремлевской демократии Виктора Януковича на несколько более прозападное, хотя и сильно коррумпированное) руководство. Это был в основном грузинский сценарий. Но на этот раз он осмелился на большее. Он направил в Крым регулярную российскую армию, правда, сначала в форме без опознавательных знаков. Это был ход, который мог только сбить с толку полных дебилов (а такие были в Чехии... даже среди политиков). Признать, наконец, что они действительно были русскими солдатами (как будто это кого-то удивило) и аннексировали чужую территорию.
Если в случае с Грузией Запад колебался и опешил, то в случае с Крымом это уже был ярко выраженный непростительный провал, который привел нас туда, где мы сейчас находимся. Санкции были введены, но они были не очень чувствительными для России, и Путин прошел через них еще раз. Кроме того, его внутренняя поддержка резко возросла, поскольку русские умеют ценить «величие» своей (и без того безумно большой) страны. Крым наш.
Вторжение 2014 года окончательно подтолкнуло путинский режим и его пропаганду к жесткому русскому национализму. На нем и на внешнем враге он пытался удержать свою власть перед отечественной публикой. Запад изображали как декадентское место, прогнившее от либеральной слабости и ЛГБТ-пропаганды, где уже непонятно, кто женщина, а кто мужчина, и где стремятся разрушить традиционные российские ценности. Россия имеет право восстановить свою империю, хотя бы в границах СССР, чтобы защитить русскоязычных граждан, находящихся в государствах-преемниках под американским диктатом. Откровенно фашистская идеология Александра Дугина постепенно стала государственным мировоззрением.
Россия вновь стала крупнейшей державой мира. Преступления прошлого, которые Россия еще допускала при Ельцине и в первые годы путинского правления (сталинские чистки, ГУЛАГ, Катынь, 1968 год в Чехословакии и т. д.), вдруг стали полным табу. Мы безупречны и всегда такими были. В то же время Россия на словах и на деле вернулась к мышлению времен холодной войны. Сообщается, что Горбачеву пообещали, что НАТО никогда не будет расширяться на Восток, и это обещание было нарушено американцами. И что? России, как и Америке, после окончания холодной войны должно быть совершенно безразлично, какое внешнеполитическое направление выбирает любая независимая страна. Вот почему эти страны независимы. Однако этот факт совершенно выходит за рамки нынешних представлений российского руководства и значительной части российского общества.
Продолжение следует
Этот безумный рост цен на сырье позволил Путину осуществить хотя бы частичное восстановление российской экономики, что дало надежду на более достойную жизнь миллионам россиян. К сожалению, это было экономическое чудо, построенное на шатком фундаменте. Столь зависимая от экспорта сырья экономика более характерна для стран третьего мира. Мадлен Олбрайт весьма метко назвала Россию «бензоколонкой с ядерным оружием». Экономика развитых стран обычно больше основана на услугах и технологиях. Для страны аналогичного значения и размера строить экономику преимущественно на экспорте сырья не только несколько унизительно - потому что это экспорт первичных ресурсов без какой-либо добавленной стоимости, являющийся растратой потенциала в стране с несколькими великими университетами и большим количеством образованных и способных людей. Это просто катастрофически рискованно. Потому что цены на сырье могут с течением времени сильно колебаться.
Такие микрогосударства, как Кувейт, могут противостоять подобным колебаниям, сохраняя большую часть своего абсурдного богатства в виде резервов на случай худших времен. Но в населенном государстве российских размеров даже такие повышенные доходы легко сокращаются и падают, потому что крупным государствам нужно много денег на многое для многих людей. Поэтому они не могут создать какие-то огромные резервы, поскольку им приходится постоянно тратить деньги. И, конечно же, все в России шло к тому, что это однажды случится...
Провал Запада
Хотя Путин много говорил о социальных инвестициях, на самом деле он не следил за тем, чтобы они приносили плоды. Я думаю, это было отчасти потому, что у него были другие приоритеты из-за его личных установок. Поэтому в оборонный бюджет и в целом на силовиков пошло больше средств. Это была область, которую Путин (в отличие от экономики и проектов развития) понимал и заботился о ней. Среди прочего, он осознал, какое унижение России принесло игнорирование инвестиций в оборону и безопасность во время чеченских войн. И возмещение унижения России стало главным пунктом политической повестки дня Путина во второй половине его правления.
Как уже было сказано, Путину очень повезло в начале своего президентства с взлетом цен на сырье до абсурдных высот. Но все хорошее однажды заканчивается. Стагнация началась в 2011 году, и вскоре после этого сырьевой пузырь внезапно лопнул. Цены на нефть буквально вошли в пике, упав за короткий промежуток времени на две трети. И вот здесь проявились последствия управления государством как бензоколонкой. Когда цены на дизельное топливо падают на две трети, существенно падают и доходы вашего государственного бюджета. Это бюджет, из которого выплачиваются пенсии, армия, инфраструктура, здравоохранение и т.д., а Путин точно не хотел экономить на армии, поэтому ему пришлось начать экономить на всем остальном.
Падение уровня жизни — это то, что люди заметят очень скоро. Путин начал осознавать падение популярности и отстранение от власти. А быть вне власти - это то, что такие люди, как он, не могут себе представить. Он решил бороться с этим двумя способами. Во-первых, он стал закручивать гайки, чтобы легче было справляться с любым недовольством толпы. Если в первое путинское десятилетие еще можно говорить о полудемократическом режиме с авторитарными элементами, то во втором десятилетии Россия начала превращаться в классическую диктатуру. В 1990-е годы и в начале путинского правления существовал ряд независимых СМИ, некоммерческих правозащитных организаций и зародышей функционирующего гражданского общества. По мере ухудшения состояния экономики Путин постепенно начал сокращать все эти элементы, а в итоге открыто их ликвидировал.
Независимые СМИ все больше сдерживались бюрократическими запугиваниями и угрозами со стороны государства, и большинство из них исчезло. С несколькими последними уцелевшими («Новая газета», «Дождь» и т. д.) режим цацкался для подтверждения «либерализма» правительства, дающего простор оппозиционным течениям (которое уже закончилось с украинским кризисом), но в то же время делал все возможное, чтобы гарантировать, что они останутся полностью маргинальными источниками информации, которые по-прежнему обращаются к тому же маленькому пузырю диссидентов. Как только независимая среда набирала слишком много последователей, ее тут же уничтожали.
Та же участь постигла и некоммерческие организации и общественные объединения. Тех, что были международными (такими как Amnesty International или People in Need), пришлось начать называть «иностранными агентами», и в конечном итоге большинство из них были вообще высланы из России. Их коллегам внутри страны пришлось еще хуже. Антиправительственные выступления запрещались и подавлялись со все большей жестокостью.
Выборы (которые Путин, вероятно, выиграл бы до того времени без фальсификаций) превратились в фарс. Политическая оппозиция была маргинализована, практически не получая места в государственных СМИ (а других СМИ в России вообще не существует). Лидеры оппозиции, завоевавшие большую популярность (часто в связи с борьбой с коррупцией), были арестованы и преданы суду в рамках сфабрикованных коррупционных процессов. Если это не помогало, то их либо убивали (как Бориса Немцова), либо, по крайней мере, пытались это сделать (как с Алексеем Навальным).
Режим заметно ужесточился. Поскольку это не избавило Путина полностью от страха быть отстраненным от власти, он избрал другую проверенную диктаторскую тактику: отвлечь внимание общества от нарастающих внутренних проблем на внешнего врага. Поскольку реальных внешних врагов у России на тот момент не было (максимум были критики путинского подхода), их пришлось создавать искусственно. Проблема с выдуманным внешним врагом в том, что когда враг долгое время не предпринимает враждебных действий (что и делают сфабрикованные враги), приходится нагнетать напряжение через равные промежутки времени самому, иначе люди поймут, что ничего не происходит, и переосмыслят свои действия и собственное несчастливое положение.
Именно этим Путин довольно успешно занимается после экономического кризиса 2008 года и положение постепенно ухудшается после падения цен на нефть в 2014 году. В 2008 году российские войска вторглись в другое независимое государство, Грузию, впервые после окончания холодной войны. В ходе непродолжительной войны они обеспечили фактическое отделение двух сепаратистских республик (Абхазии и Южной Осетии) от Грузии и их оккупацию российской армией.
Здесь Путин пустился во вторую военную авантюру, и она у него снова удалась. Реакция Запада была слабой до нулевой. Грузию не принимали в расчет иначе как на словах, санкции для России были вполне символическими, и вскоре после этого президент Обама объявил о «перезагрузке» отношений, заявив Путину, что «все в прошлом» и что можно начать с чистого листа. Что Путин, видимо, интерпретировал как слабость и карт-бланш на очередную агрессию.
Мотивация Путина в отношении интервенции в Грузии была двоякой. Первый пункт был ориентирован на отечественного потребителя. Когда Путин вступил в должность, он все еще относительно открыто говорил о сталинских чистках и ошибках, допущенных Россией в прошлом. Он сказал об СССР: «У того, кто не сожалеет о распаде Советского Союза, нет сердца. У того, кто хочет вернуть Советский Союз, нет мозгов». Сказано, чтобы впоследствии обнаружилось, что у самого Путина нет мозгов... Он решил отвлечь внимание россиян от домашних хлопот, «вернув русское величие».
Точно так же Путин воспользовался нежеланием Обамы свергнуть Башара Асада в Сирии. Даже после того, как Асад применил химическое оружие, которое Обама первоначально назвал «красной линией», которая спровоцирует вмешательство США, ничего не случилось. Взамен, это спровоцировало вмешательство России. Барак Обама блефовал, и это не сработало - он не хотел затевать очередной конфликт на Ближнем Востоке, потому что отчаянно пытался вырваться из двух предыдущих (Ирак, Афганистан), где американцы не очень преуспели. Поэтому он надеялся, что если он будет угрожать Асаду и не подразумевать этого всерьез, угроз будет достаточно. Но оказалось - недостаточно.
Путин сначала сдерживал силы в Сирии, потому что не хотел рисковать прямой конфронтацией с американцами (русские всегда понимали силу и не бросались без нужды в проигранные бои, даже во времена Сталина), но когда стало ясно, что американцы не стремятся в Сирию, он поспешил туда сам. Режим Асада, который был за миллиметр до краха, был спасен вмешательством России. И отдал Сирию в крепкие объятия российского влияния (поэтому теперь Сирия была еще и одним из четырех государств, проголосовавших в ООН против резолюции, осуждающей российскую агрессию в Украине).
Сферы влияния на Ближнем Востоке - это звучит как возвращение к холодной войне. Путин тоже это понял и именно так и представил, сделав вид, что Россия снова стала мировой державой, способной вмешиваться в события далеко за пределы своих границ. Однако это неожиданно успокоило американцев. Соединенные Штаты по-прежнему оставались мировым гегемоном, и некоторое влияние России в Сирии этого не изменило. В глазах американцев Россия была еще слабым государством, которое просто играло в СССР. Скорее, Китай начал раздражать Вашингтон, а Обама все больше и больше смотрел в сторону Тихого океана. Какая-то Россия, пусть с ней разруливают европейцы, иметь дело с кем-то столь ничтожным ниже нашего уровня.
В России обычные люди никогда не преуспевали в истории. Россия не была и не является государством всеобщего благосостояния, как Скандинавия или Швейцария. Тот факт, что Россия не знает своих границ, поэтому давно стал частью российского менталитета - размеры России всегда давали русским чувство собственного достоинства и значимости в трудных жизненных условиях. Поэтому Россия должна не уменьшаться, а всегда только расти.
Распад СССР был эрозией российских масштабов и, следовательно, ударом и несправедливостью, которые необходимо было исправить. Поэтому Путин стал брать на себя роль реставратора такого масштаба и защитника русских в странах, которые Россия потеряла в холодной войне и начал делать вид, что холодная война продолжается и что все еще существуют сферы влияния нескольких сверхдержав. Российская государственная пропаганда создавала впечатление, что Запад все еще расширяется, окружая Россию и вмешиваясь в традиционную сферу ее влияния. Таким образом, страна находится в осаде и под угрозой. Этим нехитрым способом Путин уже целое десятилетие держит россиян в страхе. И ему нужно постоянно подпитывать этот страх.
Проблема в том, что холодная война закончилась. И каждая независимая страна может выбирать, к кому присоединиться. Но Россия этого совершенно не приемлет. Когда открыто пророссийский режим где-то рядом сменяется чем-то менее пророссийским, Россия расценивает это как прямую атаку на себя. Именно так это и продается внутренней аудитории. Различные «цветные революции» (розовые в Грузии, оранжевые на Украине, тюльпанные в Киргизии, Евромайдан и т. д.) описываются как организованные ЦРУ перевороты, используемые для расширения американской сферы влияния на российское пространство. А затем возможны военные интервенции как оборонительная акция, призванная защитить русскоязычное население от притеснений со стороны нового проамериканского режима, пытающегося этнически очистить свою страну от русских.
Это все бред, конечно. И мне интересно, насколько сам Путин верит в эту извращенную интерпретацию. До недавнего времени я думал, что этот нелепый театр в окружении России — всего лишь игра для отечественной публики, а настоящая мотивация Путина — боязнь «цветной революции» в самой России. То, что на самом деле происходит в постсоветских республиках, — это не проамериканские перевороты, организованные ЦРУ. Местных жителей уже не забавляют местные клептократические авторитарные режимы и они требуют реформ, которые приблизили бы их к уровню жизни на Западе. Они просто хотят функционирующего государства.
Возможная цветная революция в России будет иметь схожие причины, и Путин буквально боится этого. И поэтому он делает все возможное, чтобы подавить подобные тенденции в ближайшем окружении. Он делает это не для России, он делает это для себя. Наоборот, реальность такова, что после окончания холодной войны Россия и постсоветское пространство Запада были более или менее разворованы. Что на самом деле является огромной ошибкой и провалом.
В 1990 году США перестали воспринимать Россию как угрозу и, следовательно, фактически перестали ее замечать. Россия теперь считалась слабым и экономически относительно незначительным государством, не заслуживающим более пристального внимания. Соединенные Штаты стали видеть угрозы в другом – терроризм стал главным врагом с 2001 года, при Обаме США сделали «разворот в сторону Азии», где проблемы и возможности гораздо большего значения (особенно в отношении Китая) начал расти. Россия была слишком неинтересна американцам, чтобы пытаться ее окружить. По мнению США, Россия является (или была) проблемой для европейцев.
Но европейцы относились к России не намного лучше. Практически все крупные западные страны упустили из виду сверхдержаву в лице России и перестали считать ее опасной. Крупные западноевропейские государства интерпретировали окончание «холодной войны» как то, что они больше не имеют никакой внешней угрозы, и начали резко сокращать свои оборонные бюджеты и инвестировать в другие вещи (например, в социальную сферу). Войны в Европе больше нет, а благодаря НАТО мы прикрыты американским зонтиком, так что нам даже не нужна собственная нормальная армия.
Крайним случаем здесь является Германия, которая является самой богатой страной Европы, но ее вооруженные силы находятся в совершенно плачевном состоянии. В них никто не вкладывался годами, а недавняя проверка показала, что немецкая армия вообще не очень боеспособна, потому что добрая половина ее техники подлежит списанию (что, надеюсь, изменится благодаря Украине). Сообщается, что из 128 немецких истребителей Eurofighter в 2018 году только четыре находились в рабочем состоянии. Хотя страны Центральной и Восточной Европы всегда предостерегали против России (потому что у них есть плохой опыт с ней), западноевропейские державы игнорировали эти страхи почти так же, как они когда-то игнорировали наши опасения по поводу Гитлера.
В основном это связано с тем, что после окончания холодной войны Россия воспринималась Западом как маленькое и бедное государство. Потому что... потому что это и есть маленькая, бедная страна. Хотя она не мала по размеру территории, в ней проживает всего 140 миллионов граждан. ЕС и Великобритания имеют более полумиллиарда. 330 миллионов человек живет США, в Китае - более миллиарда. А размер сверхдержавы определяет численность населения, а не количество берлог в Сибири.
А также ее определяет размер экономики. О реальном состоянии экономики России известно немногим, но на самом деле Россия экономически меньше Италии. С Францией, Британией, и к сожалению с Германией она практически несравнима (немецкая экономика в 2,5 раза больше). Экономика США почти в 15 раз больше. И я не говорю о ВВП на душу населения, который лучше всего характеризует, насколько страна бедна или богата — в этом отношении Словакия в два раза лучше России. Если бы Россия не занимала такую большую площадь на карте, то это было бы обычное, рядовое государство третьего мира (такое как Бразилия, Индонезия и т.д.). По сути, только ядерное оружие делает Россию великой державой.
Поскольку ядерное оружие служит только для сдерживания и не может быть использовано в реальной ситуации, Россия очень слаба против Запада. В экономическом, демографическом и военном отношении она буквально карлик по сравнению со странами НАТО и ЕС. Поэтому может показаться полнейшим безумием, когда Путин сознательно провоцирует этого Голиафа. Создать искусственную угрозу из того, кто во много раз сильнее тебя, может только полный псих, да?
Запад не только не напал на Россию, но демонстративно на нее чихать хотел. Американцы вообще не обращали на нее внимания, а немцы, французы и англичане видели в России максимально интересный растущий рынок, куда можно выгодно вложиться и откуда можно хорошо импортировать сырье. Мало того, что не западные государства устроили Евромайдан на Украине, он их скорее искренне удивил и они его полностью проигнорировали. Страны Западной Европы стремились к хорошим отношениям с Россией, потому что сами чувствуют себя сильными и бесстрашными, а заботы восточноевропейцев их не слишком беспокоят. И если бы Россия не продолжала нагнетать обстановку, они бы продолжали стремиться к хорошим отношениям. Они выгодны для них.
Если Россия утверждает, что Запад ее окружает или угрожает ей, то Россия сильно переоценивает Запад. И у ЕС, и у США есть миллион собственных проблем, которые они едва могут решить, и до прошлой недели Россия находилась в списке западных приоритетов где-то между 37-38м местом. Трудно угрожать тому, кто более или менее вам до ж*пы. И вам этот субъект интересен только потому, что снабжает вас газом. Это примерно так же логично, как если бы вы хотели окружить и угрожать курьеру, который приносит вам еду (потому что, как и мне, вам лень самому ходить по магазинам) и о существовании которого вы забываете через две минуты после его ухода.
Путин вел относительно сбалансированную игру с Западом, поскольку у него были не те карты. Как уже было сказано, на фоне объединенной Европы, защищенной американским военным щитом, Россия — крохотное микрогосударство. Поэтому Россия избрала единственную стратегию, которая могла помочь ей хотя бы немного сбалансировать свои силы: разделяй и властвуй или «ниспровергай изнутри».
Москва начала тайно или открыто, финансово и в СМИ (особенно через своих интернет-троллей на соответствующих сайтах и в дебатах) поддерживать всех в Европе и США, кто:
(а) возмущался против ЕС и НАТО; [прим. мое: это действительно сработало во всех известных мне странах ЕС]
б) обещал обеспечить максимально возможную неоднозначность, хаос и социальное расслоение.
А это были буквально кто угодно - Кремль в этом не был особо разборчив. В годы холодной войны СССР имел четкую идеологическую направленность и поддерживал особенно те силы, которые поддерживали коммунистическую идею в мире или Восточный блок как таковой. Путина, с другой стороны, в принципе не волнует, что сообщают люди и группы, которых он поддерживает в Европе и США, и почему. На самом деле его даже не особо интересовало, нравится ли им Россия. Главное, что они соответствовали хотя бы одному из вышеперечисленных пунктов.
В результате получился причудливый союз, в котором Россия поддерживала коммунистов и неонацистов (которые иначе ненавидели друг друга), либертарианцев, националистов, ультраконсерваторов, популистов и т. д. и т. п. От Томио Окамура [одиозный чешский политик, прославившийся своей ксенофобией] и Марин Ле Пен до Дональда Трампа. Многие политики хорошо подходили для скрытой или явной поддержки России, потому что это увеличивало их электоральный успех.
Главным оружием России против Запада был хаос. Россияне быстро поняли силу Интернета и социальных сетей, где люди перестали ориентироваться в изобилии информации. В такой среде очень легко распространять ложь и теории заговора или создавать впечатление, что объективной правды не существует, все лгут и никому нельзя доверять. Россия предприняла целенаправленные усилия, чтобы снизить доверие американских и европейских граждан к своим собственным институтам и ценностям.
Помимо неофициальных каналов в виде различных дружественных сайтов и цепочек писем, распространяющих русские нарративы (особенно через переводы с конспирологических сайтов, но часто и через собственное создание полезных идиотов), были и официальные масс-медиа. Помимо агентства Sputnik, это был прежде всего телеканал Russia Today, который долгое время выглядел как достаточно серьезное средство массовой информации, предоставляющее широкой аудитории информацию на английском языке (такой себе русский аналог BBC World или CNN International). Это было государственное телевидение, нанимавшее западных репортеров, с огромным бюджетом.
До 2014 года, когда Россия впервые нанесла военный удар по Украине, оккупировала Крым и часть Донецкой и Луганской областей и случайно сбила гражданский рейс MH17, в Russia Today было довольно сложно распознать российский пропагандистский пропагандистский канал. Однако во время украинского кризиса стало ясно, что Кремль на самом деле создал и финансировал подобные СМИ.
В то время как Путин вел безумнейшую пропаганду в стиле Геббельса для внутренней российской аудитории на государственном телевидении (когда Первый канал российского телевидения говорил о детях, распятых бандеровцами, и о том, что оккупация Чехословакии в 1968 году в действительности была ответом на зарождающееся вторжение НАТО), пропаганда, направленная на Запад, была гораздо более изощренной и менее прямолинейной. Это потому, что Путин знал, что у него де-факто информационная монополия в России, в то время как западное население имеет доступ к широкому спектру информации.
Российские (или пророссийские) СМИ начали применять очень хитрую стратегию, которую иногда называют «информационным туманом». Они опубликовали десятки различных, противоречащих друг другу версий каждого события, от относительно правдоподобных до самых громких теорий заговора, так что узнать, что произошло, было практически невозможно. Люди должны были из этого сделать самим собой разумеющийся вывод, что все лгут и что мы никогда не узнаем правду или что «правда где-то посередине».
Ведь это до сих пор распространенная ошибка медийно неграмотных людей, считающих, что «истина всегда где-то посередине», и называющих это критическим мышлением. Проблема в том, что истина не всегда находится посередине, иногда она очень явно находится на одной стороне спора, и, пытаясь "уравновесить" обе стороны, вы только разбавляете и релятивизируете истину. Именно этого и добивались русские. Что еще им оставалось, когда поддерживаемые ими сепаратисты были бездарными кретинами, сбивавшими все, что пролетало у них над головой.
Таким образом, Россия начала пользоваться своими основным преимуществом перед западными демократиями. И это была его собственная недемократическая натура. Демократические государства должны, в принципе, уважать свободу слова и давать место противоположным взглядам, даже если они более самоуверенны или опасны для себя. Это значительно облегчило российское влияние, поскольку у Запада было очень мало возможностей его обуздать, не прибегая к цензуре и предательству собственных ценностей. В то же время он не мог отплатить России той же монетой, потому что Кремль цензуры и преследований оппозиции никак не избегал.
Помимо влиятельных операций, Путин отваживался на открытые диверсии и теракты там, где угроза прямого военного противостояния с Западом была незначительна (которую Россия без ядерного оружия проиграла бы сокрушительно, а с ядерным оружием его проиграли бы все). Осуществляла кибератаки, шпионаж, взрывала склады с боеприпасами, убивала своих бывших агентов на Западе и т. д. А также любезно взялась за бедных отставных европейских политических деятелей, наняв их в свои госкомпании с баснословной зарплатой и используя как лоббистов. От канцлера Германии Герхарда Шредера до премьер-министров Италии и Франции Маттео Ренци и Франсуа Фийона. А потом, конечно, был послушный песик Милош [Земан - чешский президент], который делал все это, вероятно, только потому, что так сказали его хозяева Неедлы и Кельнер, которым хорошие отношения с Россией облегчали бизнес. Или Бог знает, почему Милош на самом деле это делал...
Благодаря этому прекрасно получилась путинская военная авантюра в виде первого вторжения на Украину в 2014 г. После практически нулевой реакции Запада на Грузию Владимир М*дилович становился все более грубым. Здесь он тоже вмешался «в поддержку сепаратистов», защищавших бедное русскоязычное население Украины от несуществующего геноцида (точнее, до смены режима в Киеве с послушной прокремлевской демократии Виктора Януковича на несколько более прозападное, хотя и сильно коррумпированное) руководство. Это был в основном грузинский сценарий. Но на этот раз он осмелился на большее. Он направил в Крым регулярную российскую армию, правда, сначала в форме без опознавательных знаков. Это был ход, который мог только сбить с толку полных дебилов (а такие были в Чехии... даже среди политиков). Признать, наконец, что они действительно были русскими солдатами (как будто это кого-то удивило) и аннексировали чужую территорию.
Если в случае с Грузией Запад колебался и опешил, то в случае с Крымом это уже был ярко выраженный непростительный провал, который привел нас туда, где мы сейчас находимся. Санкции были введены, но они были не очень чувствительными для России, и Путин прошел через них еще раз. Кроме того, его внутренняя поддержка резко возросла, поскольку русские умеют ценить «величие» своей (и без того безумно большой) страны. Крым наш.
Вторжение 2014 года окончательно подтолкнуло путинский режим и его пропаганду к жесткому русскому национализму. На нем и на внешнем враге он пытался удержать свою власть перед отечественной публикой. Запад изображали как декадентское место, прогнившее от либеральной слабости и ЛГБТ-пропаганды, где уже непонятно, кто женщина, а кто мужчина, и где стремятся разрушить традиционные российские ценности. Россия имеет право восстановить свою империю, хотя бы в границах СССР, чтобы защитить русскоязычных граждан, находящихся в государствах-преемниках под американским диктатом. Откровенно фашистская идеология Александра Дугина постепенно стала государственным мировоззрением.
Россия вновь стала крупнейшей державой мира. Преступления прошлого, которые Россия еще допускала при Ельцине и в первые годы путинского правления (сталинские чистки, ГУЛАГ, Катынь, 1968 год в Чехословакии и т. д.), вдруг стали полным табу. Мы безупречны и всегда такими были. В то же время Россия на словах и на деле вернулась к мышлению времен холодной войны. Сообщается, что Горбачеву пообещали, что НАТО никогда не будет расширяться на Восток, и это обещание было нарушено американцами. И что? России, как и Америке, после окончания холодной войны должно быть совершенно безразлично, какое внешнеполитическое направление выбирает любая независимая страна. Вот почему эти страны независимы. Однако этот факт совершенно выходит за рамки нынешних представлений российского руководства и значительной части российского общества.
Продолжение следует
