(no subject)
Apr. 2nd, 2022 04:29 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sestra_kerryА это вообще за пределами всего мыслимого, Е.К. же из Николаевской и Херсонской области.
Машин не было навстречу. Дорожка пустая. Километров 25 проехали. И метров за 250, ну, у меня зрения немножко, а женщины увидели, говорят: «Кто-то впереди, какая-то техника». Я говорю: «Девочки, что будем делать?» Сбавил скорость. Сначала была автоматная очередь. Но я ее не слыхал и не видел. Я только увидел, что сбоку щебенка прыгает. Я только сейчас понимаю, что это было.
Как по нам выстрелили, я не помню. То ли я остановился уже, то ли машина немножко еще катилась. Я не видел взрыва. Я только ощутил, что-то посыпалось. Вспышка в ногах. Я выбегаю с машины. Они подбегают с автоматами. Я лежу лицом на асфальте и кричу: «Там женщины! Там женщины! Там женщины!»
Русские открыли заднюю дверь, где еще четыре человека сидели. Женщины вышли на поле, они подбежали к ним и кричат: «Бросайте телефоны!» Они, четыре женщины, выбросили телефоны им под ноги. Я телефон бросаю в траву. У меня маленький телефон лежал в кармане, а смартфон остался в машине на торпеде.
Я потом возвращаюсь к машине, смотрю, смартфона нет. Я начал искать его. Женщина возле двери сидит — у нее лица не было полностью. Только внутренности были. На моем пороге, на моем подножке, лежал ее палец. Лица не было, не было! И сзади меня женщину убило — но ее я не видел."
В пригородах Киева она не была, там еще хуже.
Как брали Херсон? «Глупость или предательство, возможно, и то и другое», — говорит бывший губернатор Херсонской области Андрей Гордеев.
Действующий губернатор Геннадий Лагута, со слов сослуживцев, в первый день войны положил ключи на стол мэру со словами: «Я в этом не участвую», — и уехал из региона. Вместе с ним — в первый день войны — уехало руководство полиции, прокуратуры, суды, чуть позже эвакуировались сотрудники СБУ.
За Антоновский мост через Днепр бои шли два дня. Мост пытались подорвать дважды, по нему целились точкой «У». За другой мост Херсонской области — Генический автомобильный — отдал жизнь инженер отдельного батальона матрос Виталий Скакун, лично осуществивший подрыв.
Началась война, а у нас ни одного блокпоста нету, ни одного! Все хотят что-то делать, никто не знает, что делать. Никем никто не управляет. Я захожу к этому комбригу теробороны, говорю: «Дима, что такое?» Даже карты Херсона у него не было на столе. Понимаешь? Добровольцы прибегали в течение дня, стояли около военкомата, не знали, что делать. К ним никто не выходил. В семь часов вечера подвезли автобус, и их увезли в село на Днепрянское, где должна была быть база теробороны.
И их комбат завозит их в автобусах с коктейлями с этими и «мухами» в Сиреневый парк. Чтобы предотвратить наступление русских со стороны Камышан. Если бы люди были чуть-чуть подготовленнее, то этой бы трагедии не произошло. Русские же рассчитывали на блицкриги, и, возможно, при сопротивлении они бы и разбежались. Но люди были просто мясо. За идею. Только в Сиреневом парке погибло 36 ребят. Их расстреляли из пулеметов. Батюшка наш херсонский похоронил 67 ребят из теробороны, неопознанных, сам. Они просто как собаки, на 20 сантиметрах вот так глиной присыпаны, без гробов, без ничего! Вот батюшка их всех пофотографировал, нумерацию сделал, сделал в телеграме закрытый чат. Победим, говорит, потом будем их всех доставать.
Машин не было навстречу. Дорожка пустая. Километров 25 проехали. И метров за 250, ну, у меня зрения немножко, а женщины увидели, говорят: «Кто-то впереди, какая-то техника». Я говорю: «Девочки, что будем делать?» Сбавил скорость. Сначала была автоматная очередь. Но я ее не слыхал и не видел. Я только увидел, что сбоку щебенка прыгает. Я только сейчас понимаю, что это было.
Как по нам выстрелили, я не помню. То ли я остановился уже, то ли машина немножко еще катилась. Я не видел взрыва. Я только ощутил, что-то посыпалось. Вспышка в ногах. Я выбегаю с машины. Они подбегают с автоматами. Я лежу лицом на асфальте и кричу: «Там женщины! Там женщины! Там женщины!»
Русские открыли заднюю дверь, где еще четыре человека сидели. Женщины вышли на поле, они подбежали к ним и кричат: «Бросайте телефоны!» Они, четыре женщины, выбросили телефоны им под ноги. Я телефон бросаю в траву. У меня маленький телефон лежал в кармане, а смартфон остался в машине на торпеде.
Я потом возвращаюсь к машине, смотрю, смартфона нет. Я начал искать его. Женщина возле двери сидит — у нее лица не было полностью. Только внутренности были. На моем пороге, на моем подножке, лежал ее палец. Лица не было, не было! И сзади меня женщину убило — но ее я не видел."
В пригородах Киева она не была, там еще хуже.
Как брали Херсон? «Глупость или предательство, возможно, и то и другое», — говорит бывший губернатор Херсонской области Андрей Гордеев.
Действующий губернатор Геннадий Лагута, со слов сослуживцев, в первый день войны положил ключи на стол мэру со словами: «Я в этом не участвую», — и уехал из региона. Вместе с ним — в первый день войны — уехало руководство полиции, прокуратуры, суды, чуть позже эвакуировались сотрудники СБУ.
За Антоновский мост через Днепр бои шли два дня. Мост пытались подорвать дважды, по нему целились точкой «У». За другой мост Херсонской области — Генический автомобильный — отдал жизнь инженер отдельного батальона матрос Виталий Скакун, лично осуществивший подрыв.
Началась война, а у нас ни одного блокпоста нету, ни одного! Все хотят что-то делать, никто не знает, что делать. Никем никто не управляет. Я захожу к этому комбригу теробороны, говорю: «Дима, что такое?» Даже карты Херсона у него не было на столе. Понимаешь? Добровольцы прибегали в течение дня, стояли около военкомата, не знали, что делать. К ним никто не выходил. В семь часов вечера подвезли автобус, и их увезли в село на Днепрянское, где должна была быть база теробороны.
И их комбат завозит их в автобусах с коктейлями с этими и «мухами» в Сиреневый парк. Чтобы предотвратить наступление русских со стороны Камышан. Если бы люди были чуть-чуть подготовленнее, то этой бы трагедии не произошло. Русские же рассчитывали на блицкриги, и, возможно, при сопротивлении они бы и разбежались. Но люди были просто мясо. За идею. Только в Сиреневом парке погибло 36 ребят. Их расстреляли из пулеметов. Батюшка наш херсонский похоронил 67 ребят из теробороны, неопознанных, сам. Они просто как собаки, на 20 сантиметрах вот так глиной присыпаны, без гробов, без ничего! Вот батюшка их всех пофотографировал, нумерацию сделал, сделал в телеграме закрытый чат. Победим, говорит, потом будем их всех доставать.
